Архив

Вагиз Хидиятуллин

Вагиз Хидиятуллин

 

Личность

Жизнь Вагиза Хидиятуллина в ростовском училище олимпийского резерва: пришлось бросить курить, чтобы «ухлестывать» за гимнастками
Известный в прошлом футболист рассказал в интервью газете «Футбольный курьер» не только о своей спортивной карьере, но и первой любви…

10 марта 2008. Что ни говори, а шесть лет в спорте – огромная дистанция. Наверное, именно поэтому мы так и не «перехлестнулись» в ростовском спортинтернате с Вагизом Хидиятуллиным. Зато потом не раз вспоминали его, ставшие для многих тысяч мальчишек и девчонок родными, стены, общих знакомых, преподавателей, общие для всех поколений «приколы». Например, как негодовали мы на пловцов, с которыми вместе учились. Те с утра намотают свои километры, и спят на уроке, а к доске – футболистов…
Хотя, если по большому счету, мы и не могли «пересечься». Почему? На этот вопрос с улыбкой отвечает сам Вагиз.
- До 12 лет меня «воспитывала» улица. Родители целый день на работе - отец на шахте, мать в больнице. Я предоставлен сам себе. Любил футбол - мог часами бить мячом в стенку. А потом в
Ростове открылся спортинтернат, и меня приняли. Первый тренер Валентин Гаврилович Егоров собрал нас: "Ребята! Увижу, кто курит или учится плохо, - выгоню". Я вообще-то курил с шести лет, но тут - как отрезало. Настолько хотел в футбол играть.

- Да, попасть в ростовский спортинтернат было нелегко. В семидесятые он гремел на всю страну...

- У нас было четыре вида спорта: легкая атлетика, футбол, гимнастика и плавание. Среди воспитанников - олимпийская чемпионка в беге на 100 метров Людмила Кондратьева, прыгунья в высоту Тамара Быкова, метатель молота Сергей Литвинов, гимнастки Наталья Юрченко, Светлана Гроздова, Наталья Шапошникова... Это вы точно вспомнили: очень мы на пловцов злились. А «в любовь» играли с гимнастками. Не случайно потом пара сложилась Юрченко - Скляров. Моей первой любовью была Светлана Гроздова, олимпийская чемпионка.

- Кстати, по окончании карьеры Наташа Юрченко приезжала в Норильск, где отец, Владимир Прокопьевич, работал заместителем генерального директора горно-металлургического комбината, и даже были у нее мысли поработать в местной ДЮСШ. Но Ростов все-таки перетянул. С той поры только приветами и обменивались через родителя…

- Вам повезло больше, чем мне: я большинство своих коллег по альма-матер только на экране и вижу. Или на каких-нибудь торжествах…

Так вот необычно началось памятное, но несколько необычное интервью. Почему необычное? Да потому что изначально оно… не планировалось. В тот год «Норильский никель» изо всех сил стремился в высшую лигу. На помощь пришел уже из Ростова Александр Баландин, успевший поиграть и в ЛЭГе, и в «Ростсельмаше». Будучи с командой в Москве, решил позвонить Вагизу, уже расставшемуся с большим футболом. Но в мини был бы королем. Это было модным – заканчивая карьеру на поле, переходить на паркет. Руководство клуба попросило провести переговоры, а уж потом я решил сделать интервью со «звездой» для своей газеты.

- Вагиз, я припоминал все ваши титулы, и вдруг осенило: ваш футбольный век включил в себя три чемпионата мира. Как получилось, что, начав в составе сборной отборочный цикл 1982 года, вы не сыграли ни в Испании в 82-м, ни в Мексике в 86-м?

- По ходу отборочных игр к испанскому первенству я перешел из "Спартака" в ЦСКА. Константин Бесков, по совместительству возглавлявший и сборную СССР, заявил по этому поводу: "Если ты предал клуб, то предашь и сборную", - и вывел меня из ее состава. А в сборной тогда было играть одно удовольствие: "шарашила" она всех подряд. Когда пришло время объявить заявочный список, руководивший нашим футболом Вячеслав Колосков по впечатлениям от игр чемпионата страны настоял, чтобы меня взяли в Испанию. Накануне отъезда нам устроили закрытый матч первого и второго составов сборной. Его последняя минута оказалась для меня роковой: в столкновении с Федором Черенковым получил разрыв крестообразных и боковых связок. Эта травма была первой и последней серьезной в моей жизни, но роковым образом повлияла на всю карьеру.

- Кстати, Вагиз, все хотел спросить, но не успевал. Мне друзья-футболисты в начале семидесятых уши прожужжали о появлении вундеркинда, которого ждут в СКА. Тем не менее, аналогичные слухи уже «ползали» и по Москве: 17-летнего вундеркинда из Ростова ждут в «Спартаке». Как это получилось: ни разу ни за СКА, ни за «Спартак» не сыграл, а уже – нарасхват?..

- Во-первых, команда в интернате у нас была веселая, техничная. С ребятами 58-го года бились на равных и, когда приезжали в Москву, обыгрывали всех. Во-вторых, однажды Сергей Сергеевич Сальников пригласил в юношескую сборную из ростовского спортинтерната нас с Валерием Глушаковым. Показал нам много «приемчиков». «Восьмерки», "черпачки", "улитки"... Такие сейчас не делают или мало кто делает. Я даже знаю одного знаменитого тренера по фамилии Бесков, который не любил сальниковских штучек. На нас с Глушаковым ворчал: "Все поле своими черпаками исковыряли!"
Во-вторых, Сальникову мы понравились, особенно Глушаков, и он пообещал: "Рекомендую вас в "Спартак". А потом состоялась спартакиада школьников во Львове. Там было много скаутов, в том числе московских - из "Динамо", "Торпедо". Но у нас уже в мозгах сидело - "Спартак". Возвращаемся,
интернат пустой - лето. Мы с Глушаковым стали с "Ростсельмашем" тренироваться. И народ примечает: 17-летние, а кое-чего умеют. Спрашивают: "Куда, ребята, планируете податься?" - "Сальников в "Спартак" приглашал" - "Вы что, какая Москва! К основе вас там никто не подпустит. Мы же зарплату 150-170 рублей дадим". Растаяли мгновенно, заявления написали. Приходим к Егорову: "Поздравь, Валентин Гаврилович, мы - футболисты команды второй лиги "Ростсельмаш". А он: "Вы что, дураки?!" Берет за руки - и на базу СКА. Армейской команды в ту пору на базе не было. Посидели час-полтора, и - сейчас уже не помню - то ли Валера, то ли я предлагаю: "Что нам тут делать? Поехали в Москву!" Прибываем, стоим, как дураки, на перроне. Хорошо, у меня был номер телефона Варламова Ивана Алексеевича, тренировавшего российских юношей. "Вы где?" - "На Казанском". - "Ждите". Перебрались на Ярославский - и в Тарасовку, на базу "Спартака".
Тем не менее, первой игры ждать пришлось очень долго. Из-за занятости в сборных я почти все время отсутствовал. Глушаков впервые сыграл за дубль в Ереване, я на трибуне сидел и страшно ему завидовал. Впервые Анатолий Крутиков поставил меня аж осенью в дубль на матч с "Зенитом". Я такую игру на эмоциях выдал! Все - в шоке. Крутиков: "Готовься, завтра - в основе". Наелся, конечно, - тяжело без отдыха. Напутствие помню: "Папаева видишь? Ему мяч отдавай, он разберется". И я действительно на поле видел только Папаева с Ловчевым. С тех пор взял за правило: пасовать тем, кто может что-то создать.

- В сезоне-76 команда вылетела в первую лигу, из "Спартака" убрали Старостина. Было такое ощущение, что кто-то злой, но неведомый ломает коллектив намеренно. Единственное светлое пятно среди всех сообщений - приход Бескова. Что-то изменилось с приходом Константина Ивановича?

- Все! Он собрал в одном месте людей, в которых видел футболистов. Мы смотрели тренеру в рот. Как раз то, что ему нужно было. С годами, конечно, нам это слегка надоело. Дела наладились далеко не сразу, шли в первой лиге пятыми-шестыми. А потом - понеслись. Словно под колесо застрявшей в грязи машины что-то твердое подложили. Рванули - не остановишь. Меня носило по всему полю. Бесков посчитал, что большой объем работы выполнять мне здоровье не позволит, пас могу отдать, мяч отнять. Плюс мне отводилась партизанская роль: совершать вылазки в тыл противника. Вот так с легкой руки Константина Ивановича я и стал либеро.

- Вам повезло еще и с тем, что работали вместе с Николаем Петровичем Старостиным. Что запомнилось из общения с ним? Кроме футбола, естественно?

- Я бы сравнил его с Ришелье - в хорошем смысле. Только наш Дед был, пожалуй, круче французского кардинала. В 18 лет с Лениным здоровался. Причем тот после ранения подал левую руку. Старостин этот эпизод в книгу включил, но цензура не пропустила. Однажды на Сицилии читал нам "Бориса Годунова" наизусть. Спрашиваем: "Откуда это, Николай Петрович?" - "Ребята, я два года в «одиночке» сидел. Книги разрешались, память у меня феноменальная - выучил". А еще запомнилось, как он в открытую после нашего чемпионства назвал меня «феноменом от футбола». Большей похвалы я не слышал и не представляю.

- Вагиз, до сих пор многие историки футбола считают, что в конце 80-го вас призвали в армию. А что произошло на самом деле?

- На самом деле был элементарный конфликт с Бесковым, который обвинил меня во всех грехах. Последней каплей стало подозрение, будто я продал игру "Карпатам". В том матче я подрался на поле - Юре Суслопарову по роже дал за Романцева. А за семь минут до конца мяч мне попал в плечо, и судья назначил пенальти. Знаете, кто мне бесковскую версию сообщил? Дежурная, которая убиралась у нас на этаже: "Вагиз, говорят, ты игру продал?" Я чуть не упал... Быстренько собрался и уехал. Написал заявление: "Хочу служить в рядах Советской армии", - и через сутки уже принимал присягу.

- Ну и как в ЦСКА после "Спартака" как игралось?

- Встретились в самом конце первого круга сезона-81. Я против бывших одноклубников жилы рвал и уже к перерыву спекся. Тут Юра Гаврилов нам парочку пульнул. 0:3 проиграли. В раздевалку генерал пришел: "Я вам покажу, как надо играть. Завтра - сбор, форма - военная. Поедете на полигон". Привезли нас, переодели, в окопы посадили, дали гранаты деревянные. Танки запустили. Скажу вам, это что-то, когда над тобой такая махина проходит! Кидаем вдогонку болванки, кто-то кричит: "Получай, "Спартак"!" Потом Базилевич загнал на неделю в Архангельское. В общем, в начале второго круга победили "Спартак" без проблем - 2:0. Но игры у ЦСКА все равно не было.
А еще я был командиром мотострелкового взвода в 8-й танковой армии в городе Новгороде-Волынском Житомирской области. Год танки водил! Во время стрельб командир полигона все время мне проигрывал: я три мишени выбью, он - две… Чуть ногу себе не отрезал в этом танке. Как-то стреляли, и мне ее так повело - еле успел на кнопку нажать, остановить башню.

- В принципе, все остальное о советской футбольной биографии Вагиза Хидиятуллина можно узнать из книг. А вот как получилось, что вы оказались в «Тулузе»?

- В 1988-м сборная СССР стала вице-чемпионом Европы, и «Тулуза» взялась за меня всерьез. Не знаю, почему французы выбрали меня, ведь в тех еврокубковых матчах великолепно проявил себя Борис Кузнецов, да и у нападающих все получалось. Трансферным контрактом занимался Госкомспорт СССР, переход оформили очень быстро. В то время «Спартак» не имел права зарабатывать на игроках. А государство на моей продаже выручило около миллиона долларов. В «Тулузе» мне назначили приличную зарплату — тридцать тысяч долларов в месяц. Но к большим деньгам меня не подпустили. Из этих 30 тысяч я отдавал советскому государству 29. В общем, неплохо на мне заработали. В Тулузе на меня смотрели как на человека с другой планеты: тридцатилетний дядя за тысячу долларов играть приехал! Пресса вниманием не обделяла. Писали, что меня купили за трамвайный билет. Тот факт, что вся моя зарплата уходит советскому государству, ввергал капиталистов-французов в шок.

- Что осталось от французского этапа карьеры?

- Закончил тренерские курсы, выучил язык. Не только профессиональный опыт приобрел, но и жизненный. А еще во Франции у меня осталось много друзей. Например, с Жераром Пасси, который «Спартаку» три мяча забил, мы крепко сдружились.
Контракт был на два года. И все это время родина из меня веревки вила. После «Тулузы» был скромный "Монтобан", спонсоры там хорошие - дом мне построили. А заканчивал французскую эпопею в "Лабеже", команде из соседнего городка. И в конце концов пришло решение вернуться в Россию
Я отправился на машине и по дороге остановился в Карлсруэ у сестры жены. Там сообщают: Бесков разыскивает. Набираю его номер. "Вагиз, я хотел бы видеть тебя в "Динамо". Давай встретимся через неделю, потому что завтра я вылетаю на турнир в Карлсруэ".
- "Так я же здесь сижу!" На следующий день переговорили в гостинице. "Можешь потренироваться?" - спрашивает. "Почему нет?" - "А со "Штутгартом" сыграть?" Вышел с капитанской повязкой, и мы 2:0 выиграли. Так стал динамовцем. Играл год, а потом пришлось завершить карьеру из-за проблем с коленом.

- В те годы нашем футболе царил хаос, может, оно и к лучшему, что карьеру футболист вы сменили на карьеру профсоюзного лидера?

- Отношения работодателя с футболистом должны быть урегулированы и понятны. В Европе ни одна бумага не существует без подписи профсоюзного лидера. Пусть пока мы не набрали нужных оборотов - это вопрос времени. Ведь все прекрасно понимают, что подобная структура необходима. Закон о профсоюзе у нас, слава богу, есть. Но нет пока закона о профессиональном спорте. А все должно быть вкупе. Когда в Минтруде зарегистрируют профессию "футболист", дело сдвинется с мертвой точки…
3 марта у Вагиза Хидиятуллина - день рождения. Успехов вам, «вундеркинд от футбола»!

Олег Охнянский, «Футбольный курьер», март 2008

"Футбол ЮФО-СКФО" - официальный сайт Межрегиональной общественной организации Союз федераций футбола Южного и Северо-Кавказского федеральных округов 2004-2017.
Открыт в феврале 2004 года. До декабря 2010 г. назывался "Футбол ЮФО". При копировании журналистских материалов или фотографий, просьба, оставлять ссылку на первоисточник www.footballufo.ru. Сотрудничество, реклама, обмен ссылками Е-mail: korr_n_don@mail.ru. Приcылайте свои репортажи, фото, видеоролики, мы их опубликуем. Наше СМИ cотрудничает с газетой «Футбольный курьер» и имеет приоритетное право первой размещать материалы этого издания в cети на cвоих cтраницах. Мнение федераций футбола может не cовпадать с мнением наших общеcтвенных корреспондентов, чьи материалы публикуются.

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru